— Если ты закончил…

Ньютон кивнул, и тогда Хоуп убрал трубку, положил себе на тарелку еще не тронутую утку и принялся шумно поглощать ее с завидным аппетитом. Он получал истинное наслаждение от самых простых вещей, и это чувство наполняло его ощущением превосходства перед тем, кто не умел радоваться жизни.

Когда он бывал в таком настроении, Ньютон не мог его понять. Да и не желал. Пресыщенный покой в глубинах души этого человека — вот чему он несказанно завидовал. Это походило на дар свыше, которому он каждый раз искренне удивлялся.

— Мне было бы куда спокойней поехать с тобой. — Ньютон по-прежнему неохотно мирился с вынужденным расставанием.

— Ты должен сопроводить бумаги. К тому же тебе необходимо заняться недвижимостью в Кенте.

— Здесь нам не будет удачи.

— Ах, оставь, наша удача заключена в нас самих! Разве не так? — Он подался вперед и в порыве чувств взял друга за руку. — Ну же. Мы на правильном пути. Только взгляни на экипаж.

Ньютон никогда не отвергал такой прилив теплоты и симпатии.

— Именно этого я и боюсь. Наша удача может нам изменить.

— Это только начало.

Глаза Хоупа начинали светиться всякий раз, как он вспоминал ту ночь, когда капризная фортуна преподнесла им настоящий сюрприз. Тогда они весьма удачно приобрели прекрасную коляску и четверку лошадей.

— Фортуна сопутствовала и тебе, — сказал он, как бы признавая заслугу Ньютона в такой победе. — Она дала тебе возможность вложить трофеи в хорошее дело.

— Никто из нас не без греха, Джон.

Хоуп уж собрался отстаивать свою невиновность, но в последний момент холодный взгляд заставил его смолчать.

— Я полагаю, будет безопасней, если я стану хранить несессер у себя, — заметил Ньютон.

Оба взглянули на роскошный несессер, в котором лежали два маленьких пистолета, серебряные фляги и бутылочки, ручки, запонки, брелоки, дорогостоящие украшения. Все эти безделицы, столь необходимые дворянину, члену парламента от Линлитгошира, сумел раздобыть именно Ньютон.