— Другие причиняли тебе боль, разве не правда, Сэлли? — Он взял ее руку и поцеловал тыльную сторону ладони. — Все они причиняли тебе одну лишь боль.

— Когда вы вернетесь?

— Завтра.

Они оделись в полном молчании и неторопливо направились обратно к воротам. Он довольно грузно опустился в седло: в свои годы, потеряв былую легкость, он начал полнеть.

— Для чего вы такое сказали? — наконец вымолвила она через силу.

— Я сказал собственно то, что думал, Сэл.

Ему вдруг пришло на ум, что те, с кем ему доводилось общаться, считают самой прекрасной чертой его характера именно чистосердечность.

Она осталась стоять на обочине тропинки, когда человек, которого она знала под фамилией Хоуп, рысью ускакал прочь. Проводив его взглядом, она снова повернула к морю, на запад, туда, где солнце садилось за заливом прямо в Фернесские холмы — недосягаемая далекая страна, в которой ей никогда не суждено побывать. Сейчас золотой диск солнца, окутанный алой пеленой, медленно опускался за горизонт, и его по-прежнему теплые лучи озаряли ее преображенное лицо.

Мужчина же не терзался ни малейшими сомнениями. Он ни разу не оглянулся. Его мысли уже были далеко, и потому он не обращал внимания на солнце, которое в тот миг преображало песчаные гряды. Мелководье, залитое кровавыми лучами, медленно уступало приливу, и теперь устье залива превратилось в исполинский зев, с жадностью поглощающий океанские воды.

Ощутив невиданный подъем, мужчина без остановки проскакал две мили до самого Ланкастера. Эта простая женщина, с которой он больше никогда не свидится, воодушевила его. Теперь он был совершенно уверен в успехе.

Ньютон стоял в центре комнаты, в полутьме сгущающихся сумерек. С темным мореным дубом, которым были отделаны лучшие апартаменты гостиницы «Королевские дубы», контрастировало только его бледное лицо.